a_m

Относитесь к себе так, как хотите, чтобы другие относились к вам.

Посмотрел уировский "Пикник у Висячей скалы". Он очень похож на уировское же "Общество мертвых поэтов" и на копполовских "Девственниц-самоубийц". Все три картины - о том, как столкновение созревающих подростков с косностью взрослого мира, подавляющего личную свободу и навязывающего хрупким созданиям нормы поведения, неминуемо заканчивается трагедией.

В "Пикнике" юные леди воспитываются в чопорном викторианском пансионе на фоне дикой австралийской природы. Как-то раз они едут на прогулку к Висячей скале, трое из них внезапно пропадают, одна в конце концов находится, но ничего не помнит, так что тайна так и остается без разгадки.

Здесь все замешано на контрастах. Молодость слишком подавляется викторианством, молодая кровь бурлит, юные создания в белых кружевных платьях грезят о любви и потому во время пикника (да и еще в День святого Валентина) нарушают запрет и забираются на скалу. Фрейд радостно потирает ручонки: торчащая над округой скала, пугающая и манящая; острый нож, пронзающий розовый торт в форме сердца; предостережения о том, что рядом со скалой водятся змеи; бездонные пещеры в скальной породе. Восхождение на гору меняет человека навсегда: застывшая лава превращает девушек в женщин, а юношей - в мужчин. На этой табуированной территории происходит обряд инициации: после нее юная красотка меняет невинно-белое платье на призывно-красное и больше не находит общего языка с подругами, вздорная толстуха пугается и убегает, а злая старушенция ломает себе шею, рухнув под тяжестью накрывшего ее либидо, потому что викторианство несовместимо с полнотой природной жизни.

В конфликте Европы с Австралией (цивилизации с природой) симпатии Уира на стороне последней. Общественные предрассудки пытаются задавить в человеке естественность, поэтому в гибели девочек виновато именно общество. И в этом еще одна - главная - перекличка с упомянутыми выше картинами: красота и невинность настолько драгоценны, трогательны и неповторимы, что они не могут и не должны уподобиться безобразности этого мира, а потому они просто покидают его. И тому, кто смотрит на это все, никто ничего не объясняет. Прямо как в жизни.

Смысл этого фильма вытекает из его названия. В русском переводе по традиции главную мысль убили на корню. Блин, ну какой на хрен "человек, который изменил всё"?!

Во-первых, главный герой, бейсбольный менеджер Билли Бин, ничегошеньки не изменил. В профессиональном спорте деньги как рулили, так и рулят. Победы, слава и почет по-прежнему достаются денежным мешкам, а бедные провинциалы если чего-то изредка и добиваются, то это становится исключением, подтверждающим правило.

Во-вторых, фишка как раз в том, что Билли не смог ничего изменить даже в собственной судьбе.

Moneyball - это не только принцип управления бейсбольной командой, о котором идет речь в фильме, это принцип мироустройства. В жизни деньги играют против денег, деньгами и на деньги. А герой Питта в эту канву не вписывается, он романтик (о чем сам заявляет минимум дважды), ему бы на стадионной травке полежать, в небо посмотреть. И дочкино пение ему важнее 12,5-миллионного контракта от "Ред Сокс".

Когда ему подворачивается возможность действительно что-то изменить в своей жизни, он отвергает ее и продолжает Сизифов труд по превращению своей команды из гадкого утенка в прекрасного лебедя. Его самоотречение никого не спасает и не вдохновляет на подвиги других. Так что с "изменением всего" опять не складывается.

В игре под названием moneyball Билли Бин оказывается проигравшим.

Скромный гений Эмир Кустурица приготовил и подал зрителям в качестве главного блюда своего друга, нескромного гения Диего Армандо Марадону. Для Кустурицы Марадона — это что-то очень личное. Он показывает его приблизительно с тем же интересом и трепетом, с какими коллекционеры демонстрируют гостям жемчужину своего живописного собрания, а виноделы — угощают редким и необычным вином (хотя Марадона, конечно, же не вино никакое, а пополам ром и коктейль Молотова).

Марадона предстает на экране небритым симпатягой в теле, мужчиной в полном расцвете сил с диковатым обаянием Рамзана Кадырова — простодушие, не омраченное печатью избыточной культуры и интеллекта. Он рассказывает Эмиру о себе, а Эмир снабжает его повествование кадрами хроники и собственными размышлениями и комментариями.

Фотограф щелкает, но вот что интересно. Очевидно, что Марадона неотделим от футбола. Он стал великим благодаря футболу (впрочем, футбол тоже немало получил благодаря Марадоне), и вся его жизнь связана только с ним. При этом в фильме очень мало говорится о Марадоне-футболисте. Поклонник Фиделя Кастро и Че Гевары, американофоб, революционер, мессия для последователей церкви его имени, исполнитель песен и любящий отец — на экране полно самых разных Марадон, но практически нет самого предсказуемого и привычного. Вот Марадона забивает "гол века" (в ворота англичан на ЧМ-1986), но для Кустурицы это, скорее, политический акт. А вот "рука Бога" из того же самого матча — но в интерпретации режиссера это вовсе не футбольный эпизод, а религиозный ритуал.

Кустурица проводит скрупулезное исследование личности Марадоны и той роли в истории, которую ему суждено было играть. Вывод из наблюдения следует такой: Марадона — это я (в смысле, он, Эмир Кустурица). В том смысле, что в каждом гении есть хоть капелька Марадоны. Иначе этому человеку просто бы не удалось стать гением. По мнению режиссера, игра Марадоны (не на поле, я думаю, а в более широком смысле) является третьим существенным чувством (после сексуального влечения по Фрейду и стремлением к утолению голода по Юнгу), которое управляет человечеством.

Все эти штрихи в конечном счете помогают уловить мысль режиссера: Марадона не сделал всего, что он мог сделать в футболе. Но он сделал все, что смог, чтобы стать тем, кем он стал. А без него, как без Бэнкси, Саши Барона Коэна, "человека-паука" Алена Робера, Владимира Шаинского, движения "Фемен" и прочих милых фриков, этот мир был бы куда более скучным.

Фильм о том, как Ирландия отвоевала у Британии независимость и как она вслед за этим оказалась в пучине гражданской войны, выиграл шесть лет назад "Золотую пальмовую ветвь" в Каннах. Фильм далеко не совершенен, скучноват, но "в нем есть нечто подлинное" (с). В гражданской войне, о которой идет речь, друг против друга воевали люди, только вчера сражавшиеся плечом к плечу за общее дело. Трагичнее истории представить себе невозможно.

Кен Лоуч показал метафорическую "братоубийственную войну" во всей ее буквальной неприглядности. Здесь брат действительно убивает брата, и тут же оплакивает и его, и себя, и Ирландию, и всю эту чертову жизнь, в которой все так получилось.

За этим стоит другое: невозможно создать идеальное государство, в котором все были бы счастливы. Если ты борешься за такое государство с оружием в руках, то рано или поздно пустишь его в ход против своих вчерашних соратников, если у вас разнятся представления об идеале - то есть практически в ста процентах случаев. И так будет продолжаться до тех пор, пока не настанет война всех против всех. Где каждый человек будет сам себе государством, которое воюет со всеми другими такими же человеко-государствами. Тут-то все и кончится.

Посмотрел на неделе маликовское "Древо жизни". По итогам увиденного и обсужденного хочется сказать вот что:

1. Фильм ооочень красивый. Причем главная прелесть - это не цветные иллюстрации из жизни бактерий, вулканов и динозавров, а рассказ о лужаечно-асфальтовом детстве, строгом отце и летающей маме. А вот вставки про многообразие мира как раз кажутся лишними. Выспренное украшательство режет глаз, а кроме того, совсем не обязательно целый час экранного времени тратить на объяснение банальной метафоры о том, что человеческая жизнь подобна истории Вселенной (онтогенез = филогенез, ага).

2. Фильм ооочень религиозный. Это надоедает еще больше. Он похож на проповеднический буклет с яркими картинками. Разговоры о Боге - это мегаинтересно, но не в любой ситуации и не любыми словами. Рассуждения о божественном напрочь заглушают простую человеческую историю, которая интересна сама по себе. И совершенно напрасно. Здесь, например, ссорятся не папа и мама, а олицетворенные Закон и Любовь. Брэд Питт успешно справляется не только с ролью главы семейства, но и с ролью карающего Бога-Отца. Мальчик - главный герой, мучимый Эдиповым комплексом, ропщет как бы на отца, а на самом деле - на Всевышнего. Ну и все в таком духе.

3. Загадка века - зачем в этом фильме вообще нужен был Шон Пенн. Несколько раз он появляется в кадре с мрачным лицом, долго ездит по этажам в стеклянных лифтах, а в конце попадает в рай. Всё. Убрать его - ничего бы не изменилось.

4. То, что жюри Каннского фестиваля присудило "ветку" не "Меланхолии", а "Древу жизни", как бы символизирует. Фильм фон Триера раз в сто круче, но Ларс с недавних пор - плохой мальчик, поэтому главная конфета досталась хорошему мальчику Терренсу.

С Новым годом, друзья!
Пусть все сбудется!

Не получилось сегодня пойти посмотреть на звягинцевскую "Елену" в "Киноварь". Поэтому вечером компенсировал это упущение домашним киносеансом.
Ощущения остались двойственные.
С одной стороны, я согласен с Волобуевым, что, существенно сбавив градус эстетской высокопарности, Звягинцев заговорил о тех же самых проклятых вопросах более человеческим языком. Получилось неплохо. По крайней мере, так же красиво.
С другой, избавился Звягинцев от своих тарковских замашек - и получилось уже не то. На грош любви и простоты, а что-то главное пропало. Если первые два фильма были притчами со множеством уровней смысла, аллюзиями и реминисценциями, то "Елена" на их фоне выглядит назидательным рассказом для юношества. Не хватает только морали в конце.
Ну вот взяла героиня грех на душу во имя ближних - и что? Вот не жалко ее ни капельки. Десяток лет обеспеченной жизни не избавил ее от бирюлевских замашек. Она отжимает деньги в темной подворотне, как чоткие пацаны с района.
Рассказать о самопожертвовании, противоборстве любви и здравого смысла, благодати и закона - в этом фильме не получилось. Потому что с такой любовью никакой ненависти не надо.